Каббалисты XVI–XVII веков. Цфат и Иерусалим

Йерахмиэль Тиллес 7 августа 2017
Поделиться

Продолжение. Начало в № 2, 3, 456 (298–302)

9. Увидеть лицо ребе

Время и место действия: Восточная Европа, вторая половина XVIII века.

Биографическая справка

Рабби Менахем‑Мендл из Витебска/Городка (1730 — 1 ияра 1788) — старейший ученик Магида из Межерича, преемника Бешта, один из первых хасидских ребе. В 1777 году совершил восхождение в Землю Израиля, где вместе с тремястами хасидами и другими евреями поселился в Цфате. Через несколько лет рабби Менахем‑Мендл переселился в Тверию. Он похоронен на старом городском кладбище, на специальном участке учеников Бааль‑Шем‑Това. Среди его книг — «При а‑арец» и «Ликутей амарим».

Рабби Менахем‑Мендл Шнеерсон (29 элуля 1789 — 13 нисана 1866) — третий глава Хабада, известный как Цемах Цедек. Он был известен не только как ребе, но также как один из величайших знатоков явной и сокровенной Торы своего поколения.

История может быть увязана — с недельной главой «Тазриа», Ваикра, 12:3: «А в день восьмой пусть обрежут крайнюю плоть его». — с недельной главой «Итро», Шмот, 20:8: «Помни день субботний, чтобы святить его». — с недельной главой «Лех‑леха», Берешит, 17:10‑12: «Вот завет Мой, который вы должны соблюдать между Мною и вами, и между потомством твоим после тебя: обрезан да будет у вас всякий мужчина. Обрезывайте крайнюю плоть вашу: и сие будет знаком союза между Мною и вами. Восьми дней от рождения да будет обрезан у вас в роды ваши всякий мужского пола, рожденный в доме и купленный за серебро у какого‑либо иноплеменника, который не из твоего потомства». — 1 ияра (неделя после окончания Песаха) — йорцайтом рабби Менахема‑Мендла из Витебска.

Основные темы: суббота, чистота изучения Торы.

Дополнительные темы: обрезание, хасид и ребе, дух нечистоты.

Дом, в котором жил рабби Менахем‑Мендл из Витебска. Тверия

Увидеть лицо ребе

Как‑то раз Цемах Цедек, третий глава Хабада, вышел из своего кабинета и вошел в учебную залу, где обнаружил юношу, который тщательно изучал не огромный том Талмуда, раскрытый перед ним на пюпитре, а маленькую книжечку, которую держал в руках. — Что это за книга? — мягко спросил ребе. — «При а‑арец» рабби Менахема‑Мендла из Витебска, — ответил юноша. — Рабби Менахема‑Мендла из Городка! Рабби Менахем‑Мендл был родом из Витебска. Став учеником Магида из Межерича, он переселился в Минск. Однако меньше чем через три года Магид велел ему переехать в Городок, где он прожил почти десять лет, до восхождения в Землю Израиля. — Здесь и далее, если не указано иное, примеч. автора.  — воскликнул ребе. — Быстро принесите свечи! Света, как можно больше света!

Когда наконец кто‑то осмелился спросить ребе, почему он повел себя столь необычно, тот в ответ рассказал историю — к вящему удовольствию юноши и всех остальных присутствующих.

Среди жителей Городка был один резник и моэль (специалист по обрезанию), который стал особенно преданным последователем рабби Менахема‑Мендла. Как‑то раз его позвали совершить обрезание в близлежащей деревне. Поскольку обрезание было назначено на утро пятницы, у моэля оставалось достаточно времени, чтобы вернуться домой до субботы. Однако на обратном пути он сбился с дороги и оказался в густом лесу.

Проплутав несколько часов, моэль с грустью осознал, что никак не попадет домой до начала субботы. Через некоторое время он увидел вдалеке огонек. Устремившись к нему, моэль увидел избушку. А войдя внутрь, он с удивлением обнаружил там десять евреев в праздничных одеждах, которые только что приступили к вечерней субботней молитве. Разумеется, моэль сразу же присоединился к ним и получил от молитвы несказанное удовольствие.

Затем он проследовал за хозяевами в другую горницу, где вокруг стола, великолепно накрытого для субботней трапезы, сидело множество людей. Во главе стола восседал благообразный старец с длинной седой бородой. На протяжении всей трапезы он говорил о Торе, а все остальные слушали с неослабевающим вниманием.

Наш хасид тоже слушал и был впечатлен глубокими мыслями и оригинальными идеями. Время от времени кто‑нибудь из присутствующих подсаживался к нему и шептал ему на ухо: — Ну как, тебе нравятся рассуждения нашего рабби? Ты с ним согласен? — Разумеется! — восторженно отвечал хасид.

То же самое повторилось на следующий день, во время двух оставшихся субботних трапез. За столом снова звучали новые оригинальные толкования, так что дневные уроки показались хасиду даже интереснее, чем вечерний.

Однако в субботу вечером, после авдалы, моэль неожиданно обнаружил, что остался в одиночестве. Ему ничего не оставалось, кроме как идти домой, куда он добрался глубоко за полночь.

У моэля был обычай ежедневно навещать своего ребе, чтобы помолиться в миньяне и увидеть его лицо. Ребе, в свою очередь, всегда был рад его видеть.

В воскресенье утром хасид постарался попасть к ребе как можно раньше. Однако на этот раз прислужник отказался его впускать. Хасид был удивлен, но не отчаялся. Он пошел к ребе перед вечерней молитвой, потом в понедельник, потом во вторник… И каждый раз его не впускали.

Когда прошло три дня, хасид уже не мог думать, что это временное недоразумение, и потребовал у прислужника объяснений: — Что все это значит? Почему ты не позволяешь мне видеть ребе? — Потому что ребе сказал мне не пускать тебя, — ответил тот. — О нет! — в ужасе воскликнул хасид. — Почему, в чем причина?

Прислужник, однако, настаивал, что ничего не знает. Хасид плакал, постился и упрекал себя до конца недели. Наконец в пятницу он пришел к дверям ребе и стучал до тех пор, пока прислужник не приоткрыл ее. — Что тебе нужно? — недовольно спросил тот. — Сколько раз говорить, что пускать тебя не велено?

Со слезами на глазах хасид стал умолять его: — Пожалуйста, смилуйся надо мной. Спроси у ребе, чем я мог так его обидеть. За какой грех я заслужил столь страшное наказание — лишиться возможности видеть ребе?

Служка зашел в дом, но скоро вернулся: — Ребе велел передать тебе, что та лесная избушка принадлежит силам нечистоты. Поскольку тебе понравилось и ты согласился с тем, что там говорилось, ты привязался к ним и осквернил себя, поэтому он не может допустить тебя к себе.

Хасид был раздавлен: — Как же я смогу жить, не видя святого лица нашего ребе? Я уверен, что ребе знает, как я смогу очиститься. Пожалуйста, зайди в его горницу и спроси у него, что мне делать.

Прислужник вернулся с ответом: — Накануне субботы тебе нужно будет снова отправиться в тот лес и найти ту избушку. Останься там и каждый раз, когда тебя станут спрашивать, нравится ли тебе то или иное толкование, говори, что решительно не согласен. Но помни, что это будет очень непросто.

Всю следующую неделю моэль провел, предаваясь самоанализу и исправлению обнаруженных недостатков, и в пятницу утром отправился в путь. Когда он нашел лесную избушку, за столом сидели те же люди, и тот же старец излагал удивительные толкования Торы. Как и в прошлый раз, один из присутствующих подошел к хасиду и спросил его, что он думает. Тот заколебался, настолько глубокомысленно и оригинально звучали слова старца. Однако затем он вспомнил о своем горячо любимом ребе, о том, что он изгнан от его лица, взял себя в руки и с чувством сказал: — Тьфу, тьфу, тьфу! Нечисто, нечисто, нечисто! — и смачно плюнул.

Все застыли. Наступила полная тишина. Все присутствующие обернулись к хасиду, а некоторые угрожающе двинулись в его сторону. — Обождите! — властно сказал предводитель, после чего обратился к хасиду: — Как ты посмел это сказать? — Я никто, и звать меня никак, но я — последователь святого ребе, рабби Менахема‑Мендла из Витебска и Городка! — гордо ответил моэль.

Старец повернулся к своим прислужникам. — Принесите книги записей! — велел он, а затем обратился к хасиду: — В этих книгах собраны все толкования Торы, произнесенные или написанные с недостойными, эгоистичными намерениями. Если здесь есть имя твоего ребе, ты наш и должен будешь делать все, что мы тебе скажем. Если же нет, мы будем вынуждены отпустить тебя.

Меж тем прислужники принесли множество одинаковых толстых книг. Тщательно проверили каждую страницу — ни на одной из них не оказалось имени рабби Менахема‑Мендла из Городка. Все дни своей жизни он учил Тору и соблюдал заповеди только ради славы Всевышнего и не отклонялся от этого ни вправо, ни влево.

Моэль благополучно покинул лесную избушку, дрожа от одной мысли, что, вернувшись домой в Городок, он удостоится снова посетить ребе и узреть его священное лицо. — Теперь вы понимаете, — с улыбкой закончил Цемах Цедек, — что всякий раз, когда звучит имя рабби Менахема‑Мендла из Городка, это подобно яркому свету.

Источник. Эта история приводится в книге «Решимат Дварим», т. I, рабби Йеуды Хитрика, однако там упоминается другой ученик Магида, рабби Зеэв‑Вольф из Житомира. Впервые я услышал эту историю от рабби Акивы Гринберга, благословенной памяти, моего учителя и знатока хасидских рассказов. По его словам, он слышал ее от р. Хаима‑Меира Хагера, четвертого Вижницкого ребе (Имре Хаим), и там речь шла о Менахеме‑Мендле из Витебска. Я изменил ее в соответствии с его словами, а также привел ряд дополнительных деталей для этого издания Сокращенная версия этой истории была впервые опубликована в: Under the Full Moon, 2009 — небольшой 64‑страничной книжечке, в которую вошли 14 историй, отобранных в качестве свадебного подарка моему сыну. Версия с участием рава Зеэва‑Вольфа из Житомира опубликована в «Kfar Chabad Magazine», 778 (1578/98). . 

Поделиться

Каббалисты XVI–XVII веков. Цфат и Иерусалим

Через много лет, когда множество хасидов стекалось в синагогу своего святого ребе, рабби Ицхака‑Айзика из Калива, он иногда рассказывал, какой долгий путь проделал с тех пор, когда был простым козопасом. Он также любил рассказывать о своей любимой мелодии, которую постоянно наигрывал на своей пастушеской дудочке, «Песне о лесе и розе», которая оказалась священной мелодией, много веков пребывавшей в плену.

Каббалисты XVI–XVII веков. Цфат и Иерусалим

«Желающий обрести мудрость пусть обратится к югу, а желающий разбогатеть пусть обратится к северу. И вот знак: стол — на севере, а менора — на юге» . А теперь я спрошу тебя: что делать тому, кто хочет быть и мудрым, и богатым? Ведь между севером и югом — огромное расстояние. Если же человек сделает себя ничем, он станет духовной сущностью. А поскольку духовные сущности не занимают места и не ограничены законами пространства, они могут быть сразу и там и там.