Уроки Торы I

Уроки Торы I. Экев

Менахем-Мендл Шнеерсон 6 августа 2015
Поделиться

На этой неделе мы читаем вторую афтару утешения — вместе с первой это два проникновенных отрывка из книги Йешаяу, в которых говорится о надежде и утешении Израиля в мрачные времена утраты Храма. Мидраш разъясняет нам их различия. В первой Г‑сподь успокаивает людей через пророков. Но евреи ищут поддержки самого Б‑га. Об этом и идет речь во второй афтаре.

Между главами «Ваэтханан» и «Экев», особенно между содержащимися в них отрывками молитвы «Шма» (соответственно первым и вторым) тоже есть существенное различие. И в беседе Ребе обнаруживается связь между различиями афтар и глав, в основе которой различия между двумя типами откровений — теми, что открываются человеку извне, и приходящими изнутри. Их значение для современности очевидно: мы узнаем, какую форму должна принять наша духовная жизнь в период, когда Б‑жественное откровение не снисходит более на нас,
Г‑сподь сокрыт, и мы должны обнаружить Уго в себе.

УТЕШЕНИЕ: ПРОРОКИ И Б‑Г

Афтара этой недели — второй из «семи недель утешения» — представляет собой отрывок из книги Йешаяу, начинающийся со слов: «И сказал Сион: “Оставил меня Б‑г, и Г‑сподь забыл меня!”» Мидраш говорит о том, что это — продолжение темы предыдущей афтары: «Утешайте, утешайте народ Мой». В том, первом послании утешения, Б‑г указывает пророкам, что они должны утешать еврейский народ. На это Израиль отвечает: «Г‑сподь оставил меня». Иными словами, народ ждет не голоса пророков, но утешения Самого Б‑га.

Каждый год эти афтары читаются соответственно вместе с недельными главами «Ваэтханан» и «Экев». Следовательно, если афтары связаны этой общей темой, она же объединяет и обе недельные главы. «Ваэтханан» должна косвенно говорить об утешении через пророков, а «Экев» — о том, что народ Израиля требует утешения непосредственно от Г‑спода.

«ШМА»

Две недельные главы существенно различаются по своему содержанию, и различие в расстановке указанных акцентов не сразу заметно. Но есть между главами и очевидная связь: первый отрывок молитвы «Шма» можно найти в главе «Ваэтханан», второй — в «Экев». Ясно, что эти отрывки связаны между собой. В них много общих идей, но они и различаются по ряду моментов. Здесь мы и найдем отзвук различий между двумя афтарами и двумя типами утешения.

КОНТРАСТЫ

Вот несколько различий между первым и вторым отрывками «Шма».

В первом нам, каждому индивидуально, заповедано: «Люби Б‑га Всесильного твоего всем сердцем своим и всей душою своей, и всем существом своим» (Ваэтханан, 6:5). А во втором к нам — как сообществу — обращена только фраза «всем сердцем своим и всей душою своей» (Экев, 11:13). Слова «всем существом» опущены.

В первом отрывке нам сказано: «И повторяй их сынам своим, и произноси их…» (6:7), а затем «И повяжи их как знак на руку свою…» (6:8). Во втором же порядок обратный — вначале: «И повяжи их как знак на руку свою…» (11:18) и лишь затем: «И учите им сыновей ваших» (11:19). Заповеди следуют за предписанием об изучении Торы в первом отрывке и предшествуют ему во втором.

Первый отрывок содержит только предписания, а во втором указаны связанные с ними награды («Дабы продлились дни ваши…» — 11:21) и наказания («чтобы не возгорелся гнев Б‑га на вас…» — 11:17).

ГЛУБИННЫЕ РАЗЛИЧИЯ

Как отмечает Раши (11:13, и Сифрей на это место), основная разница между этими отрывками состоит в том, что первый, целиком написанный в единственном числе, адресован отдельной личности, то есть каждому еврею, а второй, использующий множественное число, обращен к народу Израиля как к общине.

Это относится к общей заповеди о любви к Б‑гу. Кроме того, конкретные заповеди о тфилин и мезузе, встречающиеся в обоих отрывках, также сообщают нечто новое, когда приводятся во второй раз. По словам Раши (11:18), дополнительное значение заключено в том, что «даже после того, как вы изгнаны, отличайте себя от других народов, исполняя Мои заповеди: накладывайте тфилин и прикрепляйте мезузы, чтобы это не оказалось для вас чем‑то новым по возвращении».

И наконец, есть нюанс, который отличает две заповеди о распространении знания Торы. «И повторяй их» (6:7) — версия первого отрывка относится к обязанности учителя перед учениками (Раши, 6:7). «И учите им…» (11:19) — вариант второго отрывка говорит об обязанности отцов по отношению к детям (Сифрей, Раши; Кидушин, 29б).

СВЫШЕ И ИЗНУТРИ

Все эти различия проистекают из одного: глава «Ваэтханан» говорит об Откровении и спасении Свыше, по милости Б‑га. Так, она начинается просьбой Моше к Б‑гу о милосердии — чтобы ему было разрешено войти в Землю обетованную. Ибо Моше был посланником Б‑га, посредством которого были свершены сверхъестественные события Исхода и периода пустыни. Если бы ему было разрешено вести народ через Иордан, то завоевание Земли Израиля тоже должно было быть сверхъестественным событием, а не рядом военных побед.

Глава же «Экев» говорит о положении человека и Откровениях Свыше, которых он добивается своими поступками. Поэтому она начинается с того, чего он сам может достичь и каким образом. «И будет за то, что слушать будете вы законы эти…» (7:12). Даже ее название — «Экев», «за то, что» — имеет на иврите дополнительное значение «пятка», то есть самая нижняя и наименее чувствительная часть конечности, — символ материальной природы человека, которую он может изменить, прислушиваясь к слову Б‑га.

Это различие отражено и в подборе глаголов в начале глав. В главе «Ваэтханан» Моше просит: «Дай мне перейти, и увижу я эту хорошую страну…» (3:25), а в главе «Экев» Б‑г говорит: «Если послушаетесь заповедей Моих» (11:13). «Видеть» — описание того сверхъестественного видения, которым Б‑г награждает в моменты милосердия. «Слышать» — относится к более удаленному и менее явственному восприятию духовного, до которого человек может дойти своими собственными усилиями.

СЛЫШАТЬ И ВИДЕТЬ

Увиденное воспринимается сильнее и ярче, чем услышанное (Рош а‑Шана, 26а). Причем сила и ясность впечатления больше зависят от увиденного, чем от того, кто увидел. Этот точно определенный объект, воспринимаемый зрением, может и не повлиять на того, кто его видит. Но если человек стремится услышать об этом, его чувства уже возбуждены, и он становится намного восприимчивее к тому, о чем хочет услышать. Таким образом, услышанное может дойти до глубины его души.

Это относится и к различию между главами «Ваэтханан» и «Экев». Хотя «видение», которого Моше добивался у Б‑га, несло с собой большую степень откровения, чем «слышание», на которое были способны и сами евреи, оно (видение) все же было способно оказать менее глубокое воздействие, ибо приходило к человеку извне, вместо того чтобы взрасти в нем.

В соответствии с этим изменилось бы и влияние на мир. Б‑г, посредством Моше, уничтожил бы враждебность к евреям противостоящих Израилю народов: «оробели все жители Кнаана. Нападет на них страх и ужас…» (Шмот, 15:15, 16). Но благодаря верности Б‑гу самих евреев произошли бы бо́льшие и более глубокие изменения: «Благословен будешь ты более всех народов» (Дварим, 7:14), то есть даже враги Израиля благословят и восхвалят его.

ЧАСТНОЕ И ОБЩЕЕ

Другое различие между двумя чувствами восприятия состоит в следующем: зрение — это только одна из физических функций, слух же затрагивает всего человека: его интеллект — стремление понять заповедь Б‑га, его волю — сознательное решение следовать ей и, конечно, его практические функции, когда намерения становятся поступками.

Это отражает еврейский закон. Если некто виноват в том, что другой ослеп, он должен компенсировать потерю глаза. Но если речь идет о потере слуха, то виновный должен компенсировать пострадавшему всю ценность его жизни, как если бы человек лишился всех своих функций (Бава кама, 85б. Шульхан арух, Хошен мишпат, 420:17, 25).

ДВА ОТКРОВЕНИЯ И МОЛИТВА «ШМА»

Теперь мы можем проследить все существующие различия между отрывками «Шма» вплоть до их источника.

Первый отрывок относится к главе «Ваэтханан», касающейся Откровений Свыше, которые символизирует зрение. Второй взят из главы «Экев», говорящей об откровениях внутренних, что уподоблены слуху. Так, первый отрывок адресован каждому в отдельности, поскольку говорит об Откровении единого Б‑га, пробуждающем цельность в человеке. Такое видение бесконечности заставляет человека неустанно стремиться выйти за пределы своих земных рамок. Вот почему добавлено «всем своим существом».

Второй отрывок, относящийся к человеку, находящемуся в его жизненной среде, обращен ко всей общине и использует множественное число, подчеркивая все разнообразие человеческих сил и возможностей. Любовь к Б‑гу, которой человек достигает сам, глубоко укореняется в его душе («всем сердцем вашим и душой вашей»). В ней нет того яростного стремления подняться над миром, которое представлено словами «всем своим существом». Первый отрывок, следовательно, ставит изучение Торы (слова Б‑га) перед заповедью о тфилин и мезузе (действия человека). Второй же начинает с человека и двигается к Б‑гу, расставляя то же в обратном порядке.

Первый отрывок также не содержит никаких упоминаний о награде и наказании. Ведь перед лицом Б‑га человек не нуждается ни в каких иных побуждениях исполнять Его волю. Но когда человек только начинает путь к Б‑гу, ему вначале необходима мотивация (награда или наказание), которую он сам смог бы понять.

ВЕРА В ИЗГНАНИИ

Несмотря на эту уступку человеческой слабости, именно здесь, во втором отрывке, мы находим упоминание о соблюдении заповедей «даже после изгнания». Ведь первый отрывок отражает то состояние души, при котором изгнание может отбить желание подчиняться Закону или даже полностью лишить силы заповеди Б‑га. Если желание подчиняться Его воле основано только на созерцании Его присутствия, то, когда это присутствие сокрыто за темными облаками изгнания, и желание тоже исчезает. Когда же оно возникает в самом человеке, то сохраняет свою силу даже в изгнании.

Это внутреннее откровение сохраняется независимо от того, освещено или сокрыто тьмой лицо Б‑га, обращенное к миру. Поэтому откровение должно быть передано не только видевшим свет, то есть «ученикам», но всем и каждому, то есть «детям».

ИСТИННОЕ УТЕШЕНИЕ

И наконец, мы видим связь между двумя видами Откровения, представленными соответственно в главах «Ваэтханан» и «Экев», и двумя типами утешения в афтарах этих глав.

Откровению, приходящему к человеку извне, не хватает высшей степени глубинности. Вот почему афтара главы «Ваэтханан» «Утешайте, утешайте народ Мой…» описывает косвенное утешение — то, которое приходит через пророков. афтара же главы «Экев» отражает попытку человека прорваться к Б‑гу изнутри. Ее начальная фраза драматично передает всю безысходность положения: «А сказал Сион: “Оставил меня Б‑г, и
Г‑сподь забыл меня!”» Несмотря на это, здесь присутствует внутренняя глубина, при которой утешения пророков недостаточно. Поэтому, как говорит Мидраш, Б‑г уступает просьбе евреев, соглашаясь: «Иерусалим, нищий, измученный тяготами, не знающий утешения!..» (нач. афтары главы Реэ). И Он объявляет: «Я, Я — утешитель ваш!» (нач. афтары главы «Шофтим»), обещая непременно послать нам истинное и полное утешение во времена Машиаха.

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Семь очерков о раввине Адине Штейнзальце

Он сумел показать многим, как можно сочетать Тору с современной жизнью и движением вперед. Из общения с раввином Штейнзальцем было ясно: граница проходит не между светскими и религиозными евреями, а между образованными и невежественными. Религиозность, соблюдение заповедей, молитва всегда воспринимались раввином Штейнзальцем как совершенно естественное состояние.

The Algemeiner: Алан Дершовиц: Раввин Штейнзальц, которого я знал

Кончина раввина Штейнзальца — трагедия для еврейского народа и Израиля. Он был их сердцем и душой. Он занимался объединением, когда раскол — между религиозными и светскими, националистами и универсалистами, консерваторами и либералами — только углублялся. Он понимал все точки зрения и пытался примирить их на уровне принципов. Его научные труды переживут века. Его персональное влияние на учеников сохранится на десятилетия. Но его физическое присутствие подошло к концу, и мир обеднел от этой утраты.

Памяти рабби Адина

К тому времени, когда в прошедшую пятницу рабби Адин в возрасте восьмидесяти трех лет скончался в Иерусалиме от пневмонии, он совершил то, что не удавалось никому с XI века, после средневекового французского раввина и комментатора рабби Шломо Ицхаки (Раши).