Основные направления в учении хасидизма

Гилель Цейтлин 6 марта 2019
Поделиться

Продолжение. Начало в № 8–11 (304–307), 1–2 (309–310), 4 (312), 6–8 (314–316), 10–11 (318–319)

Гилель Цейтлин (1871–1942) — один из важнейших еврейских мыслителей первой половины XX века, философ и мистик, погиб по дороге в лагерь смерти Треблинка, в канун Рош а‑Шана 5703 (1942) года. Именно в его эссе «Безмолвие и глас», в 1936 году, впервые пророчески прозвучало слово «Шоа», предрекая надвигающийся крах мироустройства и уничтожение большей части европейских евреев. Цейтлин при жизни имел огромный авторитет в еврейском мире, а после смерти труды его надолго оказались в забвении.

Сегодня издательство «Книжники» предприняло перевод его трудов и комментирование на русском языке. Читатели «Лехаима» прочтут большую работу Цейтлина о хасидизме, публикацию которой мы продолжаем в этом выпуске.

12

Не только возвышенными средствами пользовался р. Нахман, чтобы поселить в сердцах чувство веры; иногда избирал он более простые методы.

Оставлял он в стороне святую тоску и возвышенные устремления — и говорил с людьми в терминах пользы, рассматривал вопросы веры с точки зрения материальности.

Снова видим мы, что слишком хорошо знал р. Нахман умонастроения безбожников и изыскателей; не похожа речь его на слова человека, говорящего о предметах, знакомых лишь поверхностно; напротив, изъясняется он как знающий дело во всех подробностях.

И так говорит он: «Жизнь исследующих — не жизнь вовсе, даже в этом мире. Ибо случись с ними что‑нибудь, противное их желанию, тем более случись с ними беда, — не к кому будет им обратиться, ведь они признают лишь законы естества. И в итоге нет у них ничего, чтобы поддержать себя в живых. Жизнь же человека, который верует в Г‑спода Благословенного, хороша весьма: если даже постигнет его беда, черпает он в Г‑споде жизненные силы. Ведь он уверен, что все у Г‑спода — к лучшему: что благодаря мучениям простятся ему грехи или удостоится он за это в конце концов какого‑нибудь великого блага <…> Изыскатели вечно полны страданий, ведь воочию видно, что не может все исполняться по их желанию; мир земной выбрали они, а поскольку мир этот полон мучений и горестей, то гнетут их непрестанно беды, страдания и заботы мира дольнего, и все дни их — гнев и страдания (см.: Коелет, 2:23)» Магид сирот («Говорящий речи»). Варшава, 1900. С. 34б. — Примеч. авт.; Сихот Моаран, 102.
.

Во многих своих книгах возвращается к этой мысли р. Нахман; о том же сказка его «О мудреце и простаке» и другие истории. Неудивительно ли, что все это говорит он непорочным своим ученикам, чьи сердца, как ни у кого, далеки были от любых изысканий и никогда не ведали искушения безбожием?! О сравнении взглядов на Гаскалу р. Нахмана и р. Натана из Немирова, его ученика, см.: Файнер, Шмуэль. Бе‑эмуна бильвад! А‑пульмус шель р. Натан ми‑Немиров негед а‑атеизм ве‑а‑гаскала («Единой лишь верой! Полемика р. Натана из Немирова против атеизма и Гаскалы») // Мехкарей хасидут («Исследования хасидизма»). Иерусалим, 1999. С. 89–124; Марголин, Рон. А‑эмуна ве‑а‑кфира бе‑торато шель хасидут бреслав аль‑пи‑сефер ликутей алахот ле‑р. Натан Штернгарц («Вера и отступничество в учении брацлавского хасидизма согласно Ликутей алахот р. Натана Штернгарца»): Дис. … магистра искусств. Хайфский университет. Хайфа, 1991; Пьекаж, М. Р.Натан ми‑Немиров бе‑аспаклярият сифро «Ликутей алахот» («Р. Натан из Немирова в зеркале его книги Ликутей алахот») // Сион. 2004. № 69–2. С. 203–240.

Можно еще понять, отчего в последние годы жизни так много говорил р. Нахман о необходимости укреплять веру, воочию видя, как распространяются и крепнут вольнодумные и безбожные учения; однако и в юности, когда окружали его лишь люди простодушные и праведные, находил он необходимым укреплять веру своих хасидов с позиций материальной пользы — и поистине достойно это удивления.

Хорошо понимал р. Нахман очарование мучений, доставляемых святостью, и так говорил он об этом: «…мучения эти — вовсе и не мучения, ибо они словно прибавляют человеку жизни, как сказано: “страх перед Г‑сподом прибавляет дни” (Мишлей, 10:27)» Магид сихот. Варшава, 1900. С. 34б. — Примеч. авт.; см.: Сихот Моаран, 102.
.

Так же и ученик его, р. Натан, неоднократно повторял: «Нет человека без страданий; тот счастлив, чьи страдания — от Торы» Алим ле‑труфа, 271; цитата из Берешит раба, Цав («Прикажи»), 1: «Сказал рав Александри: нет человека без страданий; счастлив тот, чьи страдания приходят к нему от Торы, как сказано: “…и Торой Своей наставляешь” (Теилим, 94:12)». .

Но ни он, ни учитель его не постигли очарования, таящегося в мучениях познающего.

Если бы и это постигли они, знали бы: как любезны праведнику сами муки Торы, так любезны исследователю муки познания. Не променяет он их ни на какую пользу, ни на какое удовольствие, ни на какое — подобающее глупцам! — простодушие.

Умань. 1900‑е годы.

13

Как возвышает душу в уединении Уединение (ивр. «гитбодедут»)&nbsp;— технический термин еврейской мистики для обозначения медитации; у р. Нахмана напрямую связан с пребыванием на лоне природы.
сияющая красота природы, возвышает ее и созерцание красоты духовной. Человек прекрасный и возвышенный очищает, просветляет всех вокруг каждым своим словом и намеком, каждым своим вздохом или смехом. В каждом жесте его, в манере речи и пластике, в радости и слезах, в шутках, привычках, повадках — что бы он ни делал — проявляются зримо его внутренняя красота и душевное богатство.

Р. Нахман влиял на своих учеников не только глубоким смыслом напевов, бесед и историй и не только красотой их — но и тоном речи.

Рассказывали ученики р. Нахмана, что умел он привлечь их волшебными узами, заставлял их души трепетать — вовремя сказанным словом, точным жестом или разрывающим сердце вздохом.

Пусть даже многое в словах учеников преувеличено, как в любых хасидских рассказах; пусть найдется в них немалая толика похвальбы, с какой часто говорят хасиды о своем учителе, — даже если мы отбросим все преувеличенное, несомненно, останется немало достоверных свидетельств о великом духовном богатстве р. Нахмана, о том, как умело применял он при случае это богатство, возвышая души учеников, очищая их и просветляя.

Кроме того, преувеличение преувеличению рознь. С такой искренностью приукрашивают ученики р. Нахмана рассказы о нем, так полны слова их священного трепета и пламенного восторга, что поневоле убеждаемся мы в безграничных духовных способностях учителя.

«Уже сказано было, — повествует один из его учеников, — какой неподдельный стыд и страх были всегда запечатлены на лице р. Нахмана. Святой учитель р. Нахум из Чернобыля, блаженной памяти, видел его юным в общине Медведовки и настолько поразился глубине этого страха, что сказал: “Наглядно явилось на нем сказанное в Писании: ‘…чтобы страх Его был на лице вашем, дабы вы не грешили’ (Шмот, 20:17)”» Сихот Моаран, 168. .

«Свет его глаз, — продолжает ученик свой рассказ, — воистину подобен был свету луны и солнца. Особенно же горел его взор в святой субботний день, так что все лицо его светилось и сияло. Кто не видел великой святости его и жгучего пыла, с коим предавался он по субботним дням двейкуту, кто не видел его произносящим кидуш за накрытым субботним столом, кто не внимал напеву его песнопений за трапезой — “Приготовлю трапезу” Аткину сеудата (арам. «Приготовьте трапезу») — стихотворное вступление к каждой из трeх субботних трапез, написанное на языке «Зоара». Его создание предположительно предшествует цфатскому кружку Ари. Авторство, очевидно, принадлежит самому Ари и его ближайшим ученикам.
и “Воспою хваления”, не слышал, как пел он “Всякий, освящающий” Коль мекадеш швии (ивр.; «Всякий, освящающий день седьмой») — анонимный пиют, первый в ряду субботних песнопений‑змирот. Текст пиюта известен с XI века (Махзор Витри); распространен в Германии и Восточной Европе; в хасидских общинах обычно его исполнял сам цадик.
и “Отдых и успокоение” Менуха ве‑симха (ивр.; «Отдых и успокоение») — популярный в Восточной Европе анонимный субботний пиют.
или “Жену достойную кто найдет” Эшет хаиль (ивр.; «Жену достойную кто найдет») — поэтическое восхваление женщины в Мишлей, 31:10–31; в кругу Ицхака Лурии этот текст стал субботним песнопением, посвященным Шхине; с тех пор песнопение приобрело широкую популярность, во многих общинах принято петь его перед субботней трапезой во славу жен и матерей семейств.
и “Подобно миру будущему” Ме‑эйн олам а‑ба (ивр.; «Подобно Миру грядущему») — начало последней строфы Ма йедидут («Как приятен отдых твой») известного анонимного пиюта, посвященного телесным радостям субботы. Р. Нахман еще в юности сочинил мелодию к этим словам.
, тот вовсе не видел блага в жизни Сихот Моаран, 169.
.

Все, кто бывал там, в один голос соглашаются: не видеть уже подобного до самого прихода Машиаха Праведного. И будь даже все моря полны чернил и т. д. Популярная метафора в талмудической литературе. Ср.: Шабат, 11а: «Рава бар Мехасья сказал от имени р. Хамы бен Горьи со слов Рава: если бы были моря чернилами, тростник перьями, небеса пергаментом, а все люди писцами — и того не хватило бы, чтобы описать все безобразия правительства», — и Шир а‑ширим pаба, 1:20: «Если бы все моря были из чернил, а на всех болотах росли перья, а небо и земля были бы свитками, а все люди — писцами, они не смогли бы записать всю Тору, которую я изучил».
, не хватило бы их, чтобы описать и малую толику той красоты, той устрашающей святости и глубинного страха, что осеняли его, когда наступало — в кротости и истине Отсылка к Теилим, 45:5.
 — чудесное удовольствие единения с Г‑сподом В тексте просто «приникновение» (ивр. «двейкут»).
: не бывает на свете ничего подобного» Сихот Моаран, 169.
.

А о беседах р. Нахмана так говорит ученик: «Подолгу вел он подобные беседы, разъясняя свои слова и так и этак различными языками истинной мудрости, великой и чудесной. И каждое из разъяснений было “слаще патоки и сотового меда” Цитата из Теилим, 19:11, где это определение относится к словам Торы.
, так что проникало оно в самую глубину сердца. И не хватит слов для того, чтобы описать речь его, святую и устрашающую, приятную для слуха пуще самого блаженства, как исходила она из его святых уст в святости и чистоте, трепете и страхе: были в ней все существующие виды красоты. Так засвидетельствует и скажет любой, кто удостоился перемолвиться с ним хоть словечком» Сихот Моаран, 219.
.

А вот рассказ другого ученика: «Не было в обычае его поучать и бичевать нравы наподобие проповедников Предыдущий фрагмент беседы проясняет мысль, приводимую Цейтлиным: «Однажды спросил он меня прямо: “Слышал ты от меня нравоучения?” И сказал, что не может произносить нравоучений. Потому что каждое слово его нравоучений омыто слезами и тонет в слезах (сказал на идишe:
ןירהערט טימ ןישאוו ראפ רימ אייב זיא רסומ ןופ טראוו סכילטיא — “всякое слово нравоучения у меня омыто плачем”). И поэтому не может произносить нравоучения прямо. И сперва мы несколько удивлялись тому, что не произносит он нравоучений. Ведь, на наш взгляд, все речи его были величайшими нравоучениями, подобными огню пылающему. Но и в самом деле не было в его привычках читать нравоучения, подобно прочим проповедникам, — и все же каждое слово его и каждая беседа были лишь о служении Всевышнему» (см.: Сихот Моаран, 124).
. И все же каждое его слово и каждая беседа говорили лишь о служении Всевышнему; были слова его точно раскаленные угли, и кто удостаивался услышать его речь — тому входила она в сердце пылающим огнeм Ср.: «вид же их был как угли пылающего огня» в видении пророка Йехезкеля (Йехезкель, 1:13) и «Всевышний подал голос — град и раскаленные угли» (Теилим, 18:14), а также явление Славы при даровании Торы на горе Синай (Шмот, 24:17 и др.).
. Даже в будничном разговоре слова исходили из святых и устрашающих уст его в такой святости и чистоте, что ни сказать словом, ни описать пером. Уж тем более сияла и пламенела горящим огнeм, сполохами искр каждая речь его, когда шла она о служении Всевышнему или когда раскрывал он тайны Торы <…>

И часто казалось нам, когда стояли мы перед устрашающим величием его святости, что нет у нас более никакого выбора, ибо с непреложной необходимостью вынуждала нас эта устрашающая святость исполнять волю Г‑спода Благословенного» См.: Сихот Моаран, 124.
.

Также письма ученика его, р. Натана, собранные в книге «Алим ле‑труфа» («Лекарственные листья»), полны хвалы и благодарности Господу благословенному, что удостоился он пребывать под сенью и прислуживать столь великому праведнику.

Когда терзали душу р. Натана тревоги и волнения, когда ополчались против него враги и преумножались, к его огорчению, различные противники, когда одолевали его тяжкие мысли о грехах и повинностях, говорил он: и, однако же, удостоился я стоять перед Старцем святым и слышал из уст его проповедь о стихе «воспою Г‑споду, пока еще жив я» (см.: Теилим, 145:2) Речь, видимо, идет об известном конфликте р. Натана с р. Моше‑Цви из Саврани и его последователями; история этой ссоры описана р. Авраамом Хазаном в памфлете Ямей а‑тлаот («Книга дней бедствия») // Сефер ямей а‑тлаот. Иерусалим, 1933, доп. к сб. Кохвей oр. См. также: Kramer, Chaim. Through Fire and Water: The Life of Reb Noson of Breslov. Jerusalem, 1992; Пьекаж, М. Брацлавский хасидизм: главы из жизни его основателя и истории его литературы. Тель‑Авив, 1972. С. 209–211 (ивр.); Асаф, Д. «Еще не угасла беспричинная ненависть»: борьба против брацлавского хасидизма в 30‑е гг. XX ст. // Сион. 1994. № 59. С. 465–467 (ивр.); Марк, Цви. Почему р. Моше‑Цви из Саврани преследовал р. Натана из Немирова и брацлавских хасидов? // Сион. 2004. № 69. С. 487–500 (ивр.). .

И считал р. Натан, что ради одной этой проповеди стоило жить, и терпеть страдания вседневные, и влачить ярмо тяжких трудов! 

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Основные направления в учении хасидизма

Что же есть эта сила веры? В чем суть ее, где корень ее, где основание в душе человеческой? Сознание или сердце, разум или чувство — основа ее? На вопрос этот так отвечает р. Нахман: не из сердца проистекает вера и не из рассудка, на то есть в душе особая сила — способность к воображению. Разной бывает вера, как бывает разным воображение: у одного — смутное и путаное, у другого же — чистое и ясное, прекрасное и возвышенное. Таково было воображение библейских пророков.

Основные направления в учении хасидизма

Говорит р. Нахман в своей манере, что есть два вида вопросов: вопросы, исток которых — в аспекте разбиения сосудов, и вопросы, исток которых — в аспекте «пустого пространства». Как известно, немало потрудились мудрецы Хабада, толкуя изречение: «Он и части Его — одно».