Основные направления в учении хасидизма

Гилель Цейтлин 17 сентября 2019
Поделиться

Продолжение. Начало в № 8–11 (304–307), 1–2 (309–310), 4 (312), 6–8 (314–316), 10–11 (318–319), 3 (323)

Гилель Цейтлин (1871–1942) — один из важнейших еврейских мыслителей первой половины XX века, философ и мистик, погиб по дороге в лагерь смерти Треблинка, в канун Рош а‑Шана 5703 (1942) года. Именно в его эссе «Безмолвие и глас», в 1936 году, впервые пророчески прозвучало слово «Шоа», предрекая надвигающийся крах мироустройства и уничтожение большей части европейских евреев. Цейтлин при жизни имел огромный авторитет в еврейском мире, а после смерти труды его надолго оказались в забвении. Сегодня издательство «Книжники» предприняло перевод его трудов и комментирование на русском языке. Читатели «Лехаима» прочтут большую работу Цейтлина о хасидизме, публикацию которой мы продолжаем в этом выпуске.

16

«Соль» — красота духовная — в сердце каждого человека обретается, у каждого — по мере его.

Малая толика знания, доброй воли, любви, самоотверженности, поэтичности, воображения, широты душевной, тоски по святости, влечения к прекрасному и возвышенному — у всякого в сердце отыщется; и, однако, все это — в сокрытии и скудости, всe это — лишь зeрна, лишь крохи малые.

Однако сверхчеловек Адам эльон (ивр.; «высший человек») — Г. Цейтлин имеет в виду термин Фридриха Ницще «сверхчеловек» (Der Übermensch); выражение было изъято из текста Аароном Цейтлиным, стремившимся сделать менее заметной близость автора к идеям Ницще. См.: Цейтлин, А. На грани двух миров. С. 316. Г. Цейтлин указывает на близость между р. Нахманом и Ницше (О добре и зле. С. 141, 146), описывая сверхчеловека Ницше как свободного субъекта, над которым ничто не властно, и аналогичным образом цадика р. Нахмана — как свободного творца. О понимании Цейтлиным концепции сверхчеловека см.: Цейтлин, Г. Гиргурим («Размышления») // А‑дор. 1901. С. 25; Цейтлин, Г. Ктавим нивхарим («Избранные произведения»). Варшава. 1911. Т. 2. Ч. 1. С. 130–138, 145; Ч. 2. С. 69.
, или, в терминах р. Нахмана, цадик, со всего света собирает разрозненные крохи прекрасного и возвышенного, в единое целое составляет их, возводит из них здание духовного мира, достопохвальное и святое.

Видит цадик человека злого и испорченного, полного грубости и нечистоты; но острый взор его отыскивает в человеке этом и хорошую чeрточку или хотя бы намек на неe, быть может, достойную привычку; находит отблеск красоты в его лице, смехе, взгляде или жесте; слышит от него удачно сказанное слово или достойную мысль. У другого же злодея отыщет праведник иные добрые и хорошие стороны, у третьего — третьи, лишь ему присущие, у четвертого — склонность вернуться на пути добра, у пятого — страдания великие, искупающие грех, у шестого — ещe какое‑нибудь скрытое от мира душевное благородство. И так видит праведник благо и красоту, разлитые в мириадах сынов человеческих, и собирает эти капли в море великое; из всех красивых точек, абрисов и контуров творит праведник картину — благородную, вселенскую.

Так говорил р. Нахман ученикам: «Дайте мне только камни и известку; я же построю из них строения великие и чудесные» Хаей Моаран, 293. .

Берет цадик от других — и тем же самым дарует: сооружая великолепные духовные чертоги, являет их окружающим; впитывая в себя как губка все величие человеческого рода, он затем вручает его каждому страждущему.

Как же это?

Человек, вознесшийся до ступени праведника (в понимании р. Нахмана), когда стремится изменить кого‑то лично, группу ли, народ — усматривает своим разумением благие черты, присущие людям или множеству людей, несмотря на все зло, косность и грубость их; и пробуждает в душах людей стремление укрепиться в той малой толике блага, что досталась им в удел; возделывать это благо, растить, окружать заботой, чтобы обретало оно все больше и больше мощи, возрастало и ширилось.

Люди эти, или множества людские, никакого блага в себе не знали, мнили себя ушедшими за сорок девять врат нечистоты, и не было у них ни малейших надежд на избавление из бездны. Цадик же являет им благо и красоту, которые неведомо пребывают в них; тогда начинают они верить в свои силы. И силой этой веры, веры в себя, возвышаются люди все больше и больше, а праведник, со своей стороны, помогает им мудрым советом, испытывает и наставляет их, лечит снадобьями из числа многих снадобий — пока не возвысятся они до той ступени, до какой достанет у них сил.

Вот поэтический пересказ этой мысли р. Нахманом.

Мелодия есть в мире, вечная, великая, святая и возвышенная весьма; и в душе каждого из сынов Израиля содержится малая часть той мелодии. Собирает праведник эти части, разбросанные и распылeнные по душам и осколкам душ, — и поэтому может сыграть он всю мелодию целиком.

И когда заиграет он, звуки этой мелодии, священной и вечной, пробуждают от сна каждую из распылeнных частей; сердцам приносят они ликование, обновляют их и оживляют, содрогнуться их заставляют, в трепет повергают, святостью, красотой и великолепием венчают.

Как услышит душа частицу горней мелодии, что связана с корнем этой души, — охватит еe великое волнение, очистится она, и исполнится сил, и к жизни новой пробудится.

И даже когда спустится вновь душа, увлечeнная мутным потоком жизни, вспомнит она о тех святых мгновениях, о звуках святой мелодии и о том, из‑под чьих пальцев лилась она, — и вновь воспарит, станет опять собой.

И всякий раз, когда охватят человека заботы и сомнения, меланхолия и дурные помыслы, тяготящие сердце, — пусть он отыщет в сердце ту крупицу блага, что находится там, вне всякого сомнения, и всеми силами сконцентрируется на ней, чтобы возвыситься в собственных глазах и следовать от добродетели к добродетели, от достижения к достижению: от одного хорошего свойства — к другому, от одной ступени — к следующей.

Когда ребе Элимелех развеселился. Иллюстрация Григория Ингера из цикла «Еврейская народная поэзия». 1972.

Когда вспомнит человек, что крупица блага в сердце его — часть возвышенной и вселенской мелодии, исполнится он духовной радости и чистого веселья, ни с чем не сравнимого.

И молвит человек в сердце своем: «Пусть всего лишился я; пусть полон поветрий дурных и позорных, скверны, нечистоты и отталкивающего уродства — все же осталось во мне немного блага, одна черта из образа Б‑жьего, один звук, один такт из мелодии вечной».

И потому [сказано]: «…петь буду Г‑споду при жизни своей (бе‑оди)» (Теилим, 104:33, 146:2) — петь буду Ему моим од («ещe»), тем, что ещe живо во мне, тем, что сохранилось во мне от горней духовности, от высшей гармонии сфиры Тиферет.

Этому‑то и посвящена проповедь на стих «Воспою Б‑гу моему, пока еще жив я» Из Ликутей Моаран; и я присоединил к ней близкие высказывания из других проповедей в первой книге Ликутей Моаран и в книге Ликутей Моаран тиньяна («вторая»). — Примеч. авт. Речь идет о Ликутей Моаран 1, 282.
— та самая, которая была для р. Натана, ученика р. Нахмана (вкупе с трепетом священным, с которым произносилась, с прекрасными напевами, которыми сопровождалась), одним из явлений духа святости, одним из тех возвышенных мгновений, что только и могут оправдать существование мира! Об обстоятельствах произнесения р. Нахманом этого поучения (в 1808 г., после праздника Суккот, в телеге по дороге во Львов) см.: Хаей Моаран, 33; Ямей Моаранат («Дни учителя нашего р. Натана»), 26; о значении проповеди для р. Натана см.: Хаей Моаран, 569.

Вот как пишет р. Натан сыну: «Основа пути — знать и верить, что повсюду присутствует Г‑сподь Благословенный; даже и в десяти венцах нечистоты Эсер китрин де‑масавута (арам.; «десять венцов нечистоты») — в лурианской каббале и особенно в хасидизме десять элементов, из которых состоит обратная сторона святости, ситра ахра; зеркальное отражение десяти сфирот в мире демонических сил. См., напр.: Танья, гл. 6.
» Р. Натан из Немирова. Алим ле‑труфа, 224; см. также: Ликутей алахот, Свидетельство, 5:1; Обрезание, 3:6; Ханука, 6:7.
.

А в другом месте: «Всякое притеснение таит в себе преимущество; и во всяком беззаконии есть справедливость, и во всяком обвинительном приговоре — милость; и в любом падении и низвержении заключено присутствие Г‑спода Благословенного. Во всех ссорах, в мире ведущихся: частных и общих, между соседями и внутри каждого дома — во всех кроется примирение; и в днях невзгод скрыты дни благополучия. И так во всем, поскольку “вся земля полна славы Его” (Йешаяу, 6:3), так что милость Его и благо Его переполняют мир, и все что ни делается — к лучшему» Алим ле‑труфа, 314.
.

«Всюду, — говорит р. Натан, вторя учителю, — есть прямые пути; и даже у того, кто совершил все мыслимые беззакония, есть еще в душе прямой путь; разница же между людьми лишь во времени, когда явит в них себя стремление к прямизне: у одного возникает оно сразу же, у другого — уже после того как ступил он на путь беззакония, у третьего — медлит, пока не совершит тот несколько беззаконий, а у иного — только после множества несправедливостей и грехов; а все же и в нем существует прямой путь, просто запаздывает…» Сихот Моаран, 78. Ср. продолжение фрагмента: «…Как, например, произошла в одной деревне на моих глазах история: приехал какой‑то военный чин и велел подать ему лошадей для почтовой кареты. И откупились от него взяткой. А потом прибыл второй, и первый офицер научил второго потребовать лошадей и себе. И дали взятку этому тоже. А затем приехал третий, которому и правда требовались лошади для почты, и тоже хотел взять лошадей. Пошел хозяин той деревни, и нажаловался первому офицеру, и потребовал, чтобы оставили его в покое. И почтил его тот офицер, и велел оставить его и не трогать его лошадей. И вышло, что у того грабителя и разбойника, первого офицера, начался прямой путь (йошер) — после того как совершил два беззакония, как сказано выше, тогда и наступила для него прямизна, и велел оставить хозяина в покое… <…> Оказывается, везде есть прямизна, и разница лишь в том, когда она наступает, и пойми это». .

КОММЕНТАРИИ
Поделиться

Основные направления в учении хасидизма

«Лишь тогда достигнет праведник совершенства, — говорил р. Нахман, — когда сможет пребывать он и вверху, и внизу. Перед тем, кто вознесся ввысь и мнит себя достигшим высочайших ступеней, обнажит праведник всю его низость, и, напротив, пребывающему в областях низменнейших, почти под землeй, укажет праведник на то, что близок он, во всей своей низости, Г‑споду благословенному. И в этом необходимое свойство праведника, а иначе не праведник он вовсе».

Основные направления в учении хасидизма

Пусть даже многое в словах учеников преувеличено, как в любых хасидских рассказах; пусть найдется в них немалая толика похвальбы, с какой часто говорят хасиды о своем учителе, — даже если мы отбросим все преувеличенное, несомненно, останется немало достоверных свидетельств о великом духовном богатстве р. Нахмана, о том, как умело применял он при случае это богатство, возвышая души учеников, очищая их и просветляя.

Основные направления в учении хасидизма

Что же есть эта сила веры? В чем суть ее, где корень ее, где основание в душе человеческой? Сознание или сердце, разум или чувство — основа ее? На вопрос этот так отвечает р. Нахман: не из сердца проистекает вера и не из рассудка, на то есть в душе особая сила — способность к воображению. Разной бывает вера, как бывает разным воображение: у одного — смутное и путаное, у другого же — чистое и ясное, прекрасное и возвышенное. Таково было воображение библейских пророков.